Представление о полной и совершенной свободе буквально эквивалентно палийскому понятию nibbāna. Нирвана предполагает полную и совершенную «непривязанность» погруженного в нее субъекта, и такая «отвязанность» может быть достигнута только через «отсутствие». В том смысле, что живой человек совсем не беспокоиться технически не может.

Совершенная свобода определяется отсутствием болезненных и неустранимых необходимостей. Поскольку устранить необходимости, например дышать или питаться, мы не можем технически, приходится признать, что для живого человека совершенная свобода недостижима. По крайней мере для «присутствующего в мире» живого человека.

То же самое относится и к нирване. Пока человек присутствует в мире, в нём всё равно останутся беспокойства и привязанности. Отсутствующий человек, извините за тавтологию, отсутствует в мире. Таким образом можно констатировать полную недостижимость как нирваны, так и совершенной свободы для индивида во плоти.

Недавно Анжела проходила курс лечения в городе Ратчабури. До Ратчабури от Хуа Хина два с половиной часа на поезде. Я люблю ездить в последнем вагоне тайских поездов. Задняя дверь последнего вагона обычно открыта, и можно сидеть на площадке тамбура, свесив ноги, как Чебурашка.

Помимо этого, в последнем вагоне большинства поездов в Таиланде отведены специальные бесплатные места для странствующих монахов. Среди буддийских монахов попадаются очень интеллигентные ребята с отличным английским.

В Таиланде есть культурная традиция. Любой человек, собирающийся стать чиновником, должен провести некоторое время в монастыре. Молодые люди из хороших семей бывает что используют эту необходимость для того, чтобы по максимуму «выйти из жизни», насладившись суровой, но действительной свободой, которую даёт роль странствующего буддийского монаха.

Интересно, что на такое дело оказываются способны только очень редкие юноши из всей массы юных мажоров, попадающих в монастыри для «буферного послушания» перед чиновной карьерой. В странствие нужно буквально «вырваться», как-то уговорив руководство монастыря благословить себя на паломничество.

Монастыри получают поддержку от семей, сдающих своих отпрысков на временное послушание. Монастыри отвечают за жизнь и здоровье вверенных им будущих чиновников. А путешествие исключает прямой надзор за молодым человеком. Мало ли что с ним в пути может случиться.

С другой стороны, для многих молодых людей из действительно хороших семей такое путешествие часто оказывается единственным шансом увидеть жизнь простого народа своей страны перед тем, как нырнуть в кабинетную пучину.

То есть возникновение такой фигуры, как будущий чиновник в оранжевой рясе, едущий на поезде из конца в конец Таиланда, требует сочетания трёх свободолюбий и трёх смелостей. Смелости и свободолюбия самого юноши, его родителей и монастырского руководства.

Именно такой юноша мне как-то и попался в последнем вагоне поезда Ратчабури — Хуа Хин. У него был отличный английский, и мы с редким интересом проболтали все два с половиной часа дороги.

В частности, я изложил этому юноше всё то, что я думал тогда о нирване. О её нереалистичности и о парадоксе, связанном с возможностью обретения нирваны лишь «отсутствующим» человеком. Помнится, я сказал, что «если того, кто находится в нирване, нет, в нирване никогда никого не было».

К моему удивлению, юный монах полностью согласился с моим утверждением. И потом он произнёс формулировку, которую я запомнил на всю жизнь. Он сказал: «Nirvana is not a state, not a place or a goal. Nirvana is a direction».

Собственно, то же самое мне хочется сегодня сказать о совершенной свободе. Свобода — это не состояние, не место и не цель. Свобода — это направление.
Стремление же к свободе — это лучший «жизненный компас» из всех существующих.

Жизненные компасы бывают разные. Можно стремиться к успеху, славе, богатству, великим свершениям, святости, социальному статусу, управлению силами тьмы и к самым крупным в мире ягодицам. И все эти направления движения будут хуже, чем движение к свободе.

Буддисту это понятно уже интуитивно. Освобождение предполагает уменьшение количества привязанностей. Любой же другой путь (успех, святость, демоны, ягодицы) количество этих привязанностей увеличивает.

Привязанности, возникающие на каждом из путей, можно обсуждать долго. Поэтому я перейду к технологии использования «компаса свободы». Количество свободы следует измерять и увеличивать, используя практику осознанности.

Уровень свободы личности не только измерим. Он понятен с первого взгляда. Достаточно один раз взглянуть на только что сошедшего с самолёта среднего русского туриста, чтобы понять, что видишь патологически несвободного человека. Его несвободу выдают сутулость, манера одеваться «не дай бог выделиться», рыскающий и одновременно напуганный взгляд, подозрительность буквально ко всему в этом мире…

Для сравнения можно взять обеспеченного студента западного вуза на отдыхе.

Открытый взгляд. Яркая и небрежная манера одеваться. Раскованная походка и приветливая мимика. Уверенность в каждом жесте. Всем и каждому видно, что вот, идёт свободный человек…

Количество свобод, которыми владеет человек, легко можно посчитать. Распоряжается ли человек своим временем? Привязан ли он к месту? Ограничен ли он в реализации своих желаний финансово? Насколько он здоров? И самое главное, насколько человек свободен в своём мышлении.

Если выражать вес каждой из свобод в числах и принять, скажем, финансовую свободу за единицу, свобода мышления будет равна десятке. Таким образом, человек может быть и богат, и здоров, и свободен по времени и месту. Но если он не свободно мыслит, он суммарно не будет свободным.

У свободного мышления есть только два врага. Индоктринация и невежество. Причём образование не спасает от индоктринации, и, наоборот, отсутствие незыблемых доктрин не устраняет вреда невежества. Впрочем, это опять же тема для отдельного развёрнутого эссе.

«Использование» и «увеличение» свободы достигается не порывом и не волевым усилием.

Личное освобождение — это длительная практика, по природе своей являющаяся практикой осознанности. Каждый жизненный выбор оценивается с точки зрения перспектив потери или приобретения свободы и должен совершаться полностью осознанно.

Приведу пример подобного выбора.

Есть возможность поступить на работу в офис и иметь денег втрое больше, и есть возможность фрилансить, освободив таким образом личное время. Что выбрать?

Ответ кажется очевидным. Фриланс. Однако фриланс ограничит финансовую свободу, а офисная работа позволит накопить денег и потом, при удачном вложении, не работать вовсе.

То бишь эта ситуация требует на самом деле глубокого анализа. Анализа рынков, политики, культурного пространства, личных обстоятельств.

Если долго и последовательно делать осознанные выборы только в направлении личного освобождения, свободы в жизни потихоньку становится больше.

Ну и последняя идея на сегодня. Никакой свободы, кроме личной, не бывает. Свобода нужна только человеку. «Народу» свобода не нужна. У народа нет «хотелки», которой можно хотеть свободу. Поэтому приносить свою свободу в жертву «народному освобождению» — совершеннейший нонсенс.

Нужно понимать, что общество дискретно. Что у него нет «центральной воли». Из этого следует, что если вы стремитесь к свободе, а окружающие вас люди стремятся, например, к стабильности и состоятельности, вам следует сменить окружение.

Если вы останетесь среди “стяжателей”, оставаясь “свободолюбцем”, вы будете раздражать окружающих, двигаясь поперёк течения. Жизнь ваша станет хуже. Денег у вас станет меньше. Количество ваших свобод уменьшится. Потому лучше остаться в полном одиночестве, чем впасть в ничтожество, будучи затырканным неподходящим тебе окружением.