Милая юная тайская медсестра, надевала мне прищепку то на один то на другой палец. Ей это явно нравилось, и я не возражал. Иногда она поглядывала на ретро-футуристичный монитор за моей спиной. Там мелькали и подпрыгивали мелкие циферки, бились какие-то разноцветные графики. Иногда медсестра качала головой и записывала некоторые цифры на обороте моего направления к хирургу.

Всё описанное выше было моей подготовкой к визиту к серьёзному и жутко образованному врачу. Тайцы любят, чтобы персонала было много. Поэтому, если вы просто усядетесь в большом хорошем госпитале на стоящую на крыльце инвалидную коляску и посидите секунд тридцать, к вам тут же подскочит мужчина в штатском и спросит куда вас отвезти.

Платить ему не надо. Это сотрудник госпиталя и он получает зарплату. Но от чаевых такие ребята не отказываются.

Вот и перед визитом к врачу вы сначала попадаете в руки нескольких медсестер. Одна меряет вам давление, другая записывает ваши рост и вес, третья надевает на пальцы прищепки. Я был как раз на этом этапе.

• У вас бьется сердце. Это не обычно… - Сказала девушка на уверенном тайглише.
• Вы хотите сказать, что оно слишком быстро бьётся?
• Да. Оно у вас не болит?
• Нет. Боли я не чувствую. Просто у меня иногда начинает очень быстро стучать сердце. Это после операции - я показал девушке шрам на шее, - а после аварии в которую мы вчера попали эти приступы быстрого сердцебиения участились.

Я говорил на английском. Медленно. Стараясь проговаривать каждое слово, как можно более отчётливо.

• При аварии я испытал сильный шок. Возможно поэтому моё сердце бьется так быстро.
• Да. Ваше сердце бьётся. Это необычно. Я должна вам сообщить, что вы были убиты.

Картинка в моих глазах стала сизой и приплюснутой, словно железнодорожные кадры в фильме “Алиса в городах” Вендерса. “Выходит мы таки погибли” - подумал я. Нихера ж себе.

В прошлом у меня уже был опыт загробного присутствия. Лет пятнадцать назад, а то и больше меня порезали на улице хулиганы. И когда меня привезли после долгих мытарств в одну из центральных московских больниц, я имел ярчайшие видения Вальгаллы. В частности, из крошечной двери в огромной мшистой стене ко мне навстречу вышли два самурая. Я внутренне посетовал на стремное правило “ достойной смерти с мечом в руке”. Квасить всю оставшуюся вечность со всякими древними солдафонами мне не слишком хотелось. Те самураи оказались врачами реаниматорами. Я принял халаты за кимоно. К утру они меня откачали.

В этот раз предбанник загробного мира выглядел куда как более буднично. Как обширный и людный холл “народного” и недорогого тайского госпиталя.

• Скажите, а как же так получилось, что я был убит?

Всё же смерть при мотоциклетной аварии вряд ли может считаться убийством…

• Врач не пришел. Он у нас молодой. И он опоздал.

“Так” подумал я - “Дело проясняется”. Я пал жертвой опоздавшего парамедика. И в чистилище, или где я там сейчас, эта ситуация считается убийством. Интересно, какой процент кладущих жизнь и здоровье ради спасения блюющих и обгаженных ближних парамедиков отправляется в преисподнюю за убийство? Лютая же несправедливость.
Видимо на моем лице отразилось то, что я сейчас чувствовал, потому что девушка сказала мне:

• Вы так не расстраивайтесь. Сегодня многие были убиты. И она помахала передо мной толстенной пачкой пациентских направлений.

Меня всегда поражало то, что многих людей утешает их неодинокость в актуальном невзрачном положении. Меня такие утешения скорее расстраивали.

• Вы стояли в сорок четвёртый кабинет, но доктор туда не пришел. Теперь стойте в сорок шестой. Там есть доктор.

Тут меня осенило. Девушка просто перепутала слова “killed” и “canceled”. Она имела ввиду, что моя запись на приём ко врачу была отменена. Только и всего. Реальность снова обрела цветность и перестала быть сплюснутой. Но сердце моё колотилось всё также быстро.

• Вы имеете в виду, что я был “отменён”, а не “убит” уточнил я?
• Точно, сказала девушка! Вас отменили! Аннулировали! Понимаете?
• Конечно понимаю! Что уж тут непонятного?
• Вам теперь надо ждать.
• Как долго?
• Не могу сказать. Мы приклеили очередь аннулированных к старой очереди в сорок шестой. Получилась очень длинная очередь.Вон там стульчик свободный. Садитесь и ждите. А то и покушать сходите. У нас тут около 7/eleven есть курочка “5 stars”. Очень вкусная…

Я покорно присел на стул. Задумался, хочу ли я есть. Есть мне совершенно не хотелось. Хотя последний раз я что-то ел вчера днём. Ещё до аварии. - - - - “Значит сорок шестой кабинет” - подумал я, - “С сорок четвертым как раз всё понятно. Сорок четвертый - это двойная четверка, а четвёрка по всему дальнему востоку символизирует смерть. Хрен знает почему. Я слыхал это так потому, что предгорья горы Меру делятся на четыре части. А вот сорок шестой кабинет я совершенно не знаю как дешифровать”.
…….
Через пару часов ожидания я беседовал с очень юной и очень усталой докторшей. У неё был замечательный английский. И выглядела она человеком опечаленным многими знаниями, то есть интеллигентным человеком.

• Они нам посылают вас, как открытки, - сказала мне докторша, таская по экрану ноута рентген моих рёбер. - У нас в экстренной помощи одни парни, а в основной хирургии одни девушки. Вот парни нам и шлют пациентов у которых никаких проблем нет.
• Как это нет проблем?
• У вас старая привычная трещина на ребре. Вы уже чувствовали такую же боль после удара?
• Да. Точно такую же. Много раз. Когда в детстве с черешни упал и когда на Майорке упал на велике… и ещё много раз.
• Ну вот. Видимо эта трещина у вас ещё с детства. Вы её получили, наевшись черешен. И теперь, каждый удар в левый бок её “оживляет”. Снова появляется эта боль. Она быстро пройдёт. Вам не нужна хирургия. Совсем. Но, если хотите, я запишу вас к остеопату.
• Ой нет! Я боюсь остеопатов!
• И правильно. - Сказала интеллигентная врач и клацнула зубами.
• То есть вы считаете, что у меня ничего серьёзного?
• Точно.

Сегодня в середине дня я неожиданно понял, что моё ребро не болит совсем. Я поливал сад. Я люблю это занятие. И я буквально забылся за шлангом. В какой-то момент я обнаружил себя, держащим шланг в левой руке. Как только я это обнаружил, я снова почувствовал жгучую боль в левом боку. И у меня снова очень быстро заколотилось сердце. “Блядь. Всё-таки что-то тут нечисто” - подумал я и минут на пятнадцать провалился в пучины панической атаки, замешанной на идее посмертного существования.