Вчера Angy Vaks слушала горячо обожаемого мной "Крысолова" Александра Грина и мне вдруг пришла в голову мысль, которая даже меня самого по-началу шокировала.

Мне подумалось, что Александр Грин занимает в русской литературе ту же роль, которую в англоязычной занимает Эдгар По. Разница же в отношении англо-американского читателя к По и русского к Грину просто показывает степень "сгенерированности" массового русского художественного вкуса.

И По и Грин - это мощные мистики-романтики с алхимическим бэкграундом, тяжелейшим неприятием актуального им мира и органичнейшим миротворчеством.

И По и Грин являются продуктами невыносимейшего бытия. Действительный мир у обоих вызывал оторопь и тошноту. Поэтому они создали самостоятельные вселенные в которых присутствует то, что я назвал бы "выходом".

Это своего рода "вложенный эскейп". Вселенные По и Грина сами по себе являются эскапическими. Но и привлекательность их обусловлена в первую очередь тем, что из этих, вымышленных вселенных, в отличие от нашей есть "выход". Эти вселенные содержат в себе возможность себя преодолеть. Наш, действительный мир ничего подобного естественно не содержит.

И Грин и По живут в решительно безысходных ситуациях и щедро делятся с читателем найденными способами побега от актуальных им реалий.

Теперь о стиле и манере мышления. Грин и По оба являются "грязными" или же "низкими" интеллектуалами. Их стиль - это не "высокий стиль". По и Грин говорят и мыслят о мире так, как это делают selfmade мыслители. Их язык не "вышколен" аристократическим или же академическим воспитанием. Это язык "естественного человека", умело и ярко рассуждающего о сложнейших и важнейших вещах. То бишь это не "средовой" стиль. Это речь глубокой и сложной личности, не стесняющейся "незамысловатого" бэкграунда.

О сходстве По и Грина я вроде бы рассказал. Теперь я хочу сказать о разнице отношения к этим двум равно восхитительным авторам присущих им культур.

В англоязычном пространстве По - это однозначный "сияющий гений". Классик высочайшего сорта. Русская же литература склонна отвергать Грина. Его постоянно крайним образом обесценивают. Например мой отец, увидев, чтот я безумно увлечён творчеством Грина, провёл со мной беседу о "хорошем литературном вкусе", который следует у себя воспитывать. И о том, что "обозная романтика Грина" никак этому "совершенному вкусу" не соответствует.

Слава Ктулху, что до этого отец научил меня в первую очередь доверять своим глазам, а не ушам. Если бы я доверился тогда отцовскому мнению, думаю что и моё литературное творчество, и даже вся моя жизнь сейчас были бы вовсе не настолько хороши, насколько они есть.

Впоследствии я оценивал степень "зомбированности" или, мягче, "несамостоятельности в мышлении" русских людей по их отношению к творчеству Грина. Если человек отзывался о Грине искренне восторженно, с этим человеком можно было иметь дело. Если же новый знакомый начинал распространяться о "недостатках" Грина, он помечался, как "обосранный советский зомби" и лишался доступа к кладовым и к телу.

Остаётся сказать о том, почему русское-советское общество так настаивает на обесценивании одного из крупнейших русскоязычных беллетристов двадцатого столетия. Дело в том, что русская культура не приемлет "эскейпа". Из России и русскости не должно быть выхода. В русской традиции "хороший человек" принимает кровавую, убогую и смрадную русскую реальность с неизменными любовью и благодарностью. Бегут от этой реальности в русском традиционном понимании только трус и подлец.

В Америке с этим много проще. Англоязычное общество стремится улучшать актуальную ему реальность. Иногда это приводит к полному пиздецу. Вот как сейчас например. Но встроенного неприятия любого эскейпа в западной культуре нет.

Даже более того. Англоязычная культура склонна поощрять "pioneer's ambitions". Первопоселенцы с горящими глазами являются авангардом колониальной политики.

Именно поэтому экспансивный и динамичный Запад возвеличил своего По до вершин, которые не снились никакому Фолкнеру. Автаркический же СССР и в последствии ауто-колониальная Российская Федерация загнали своего "гения-эскаписта" под дальний сервант и там похерили.

Подытожил бы я всё выше сказанное тем, что для каждого человека, выросшего в русской культуре и стремящегося преодолеть в себе концентрированную несвободу, являющуюся основным русской культуры содержанием, проза Грина - лучшее подспорье.

Ну и последнее. Если вам вдруг захотелось "объяснить" мне, что Грин не так хорош, как я о нём пишу, то лучше сядьте на свои ладони жопой и посидите так минут пять. И подумайте, нужно ли вам, чтобы я пометил вас, как "обосранного советского зомби".