Вчера наблюдал двух рослых, полноватых лакеев у высоких, выходящих на Невский, парадных дверей. Лакеи стояли не по сторонам двери, а рядом, плечом к плечу. Их поза и манера держаться невыносимо что-то мне напоминали. Это было зудящее, назойливое сходство, от которого я долго пытался отмахнуться, как от крупной кусачей мухи. Но муха не улетала. Я не сводил с лакеев глаз... Всё это стало мукой, прекратить которую у меня не было ни сил ни воли.

Стоящие в ряд лакеи были просто невыносимо похожи на кого-то. И мой ум совершенно не желал вспомнить на кого именно. Меня это возмущало. Я терпеть не могу, когда мой ум ведёт себя, как нерасторопный официант. Я толкал свой ум, щипал его, журил и высмеивал.

И, наконец, я понял, почему мой ум не спешит отдать мне свою находку. Он её побаивался. Как оказалось, стоящие в ряд лакеи напоминали мне выстроившихся в шеренгу на трибуне министров.Они были столь же монументальны, сановиты, непреклонны, неприступны и непроницаемы. В той же степени полны собственного достоинства в виду глубокого осознания важности и привелигированности занимаемого поста.

Я задумался о сановитости.В сановитости непременно есть лакейская нота. Любой сан - суть сан лакейский. Что делает сановник? Он угожает тем кто выше него и не пускает наверх тех, кто ниже. То же самое делает и лакей. Он находится между элитою и всеми остальными. Ему решать, кого впустить, а кого отставить.

Наконец я подумал о том, что я сам сановит. Я вспомнил, как я держусь перед читателем или в издательстве. Я всегда был именно таков. Монументален, непреклонен и непроницаем.

Мне это очень не понравилось. Я решил придумать, как мне в дальнейшем не быть похожим на лакея, но в тот же момент не потерять уважения читателей и коллег.

Самое же скверное было в том, что мой собственный ум вёл себя по отношению ко мне, как лакей в дорогой ресторации ведёт себя в отношении рвущегося в парадную дверь мужика в тулупе и в онучах.

То есть мой ум попросту не пущал меня к озвученной теперь стыдной идее. И не пустил бы, если б я не сунул ему в морду, и не напомнил, что ресторация в которую он меня не хочет пустить - есть моя частная собственность.
__________________
“Хлебное вино и анчоусы” Кнут Гамсун, издательство “Иностранная Литература” 1965