В костюмах ковбоев,
А несколько в повседневной одежде,
Я стоял на коленях перед тобою,
В пустой растворяющейся надежде.

Одна моя рука находилась в эмалевом тазу,
В который падали капли
Из мокрого пятна на сереющем потолке,
Твёрдый и тёплый молочный зуб
Держал я в другой руке.

За спиной моей дышал кто-то сырой и огромный,
И я старался не думать о том, кто он такой,
Правая моя бровь была так длинна,
Что касалась вершины колонны,
У подножья которой растекалась лужа,
Белая, как молоко.

Я поднял голову, чтобы увидеть твоё лицо,
Но там была только ветка,
Нечёткая на фоне слепящего солнца,
За нею была видна
Сухая и жёлтая коническая птичья клетка.
В ней была канарейка, которая пела.
Но из клюва её вылетала лишь тишина.