Он был чешуйчат, слаб и наг.

Он знал с рожденья очень много
Различной чепухи убогой.

Он знал устройство облаков,
И содержанье мглы веков.
И гад морских подземный ход,
И сонной вечности удод,
И перепутанные нити
Во мгле светящихся событий.
И ужас кроличьей росы,
И злого атома часы,
И пальцы вирусов плывущих,
И вздох папирусов зовущих,
И стай пещерных алчный глад,
И толстой девы мощный зад,
И хвост безумного павлина,
И в джунглях девственных руину,
И сущность язвы на губе,
Всё ум его хранил в себе.

Всё нёс в себе премудрый змей.
И хлад аттических камей,
И трепет девственной лосицы
И то как ирреальный лён
В просторе синем колосится,
Как будто умер и влюблён…

Он знал причины бытия,
Он знал всё то, что знаю я.
Мой номер паспорта случайный,
И голос сна необычайный,
Что слышишь ты в моих стихах.
Он знал мой каждый мелкий страх.

Он знал истоки всех желаний,
Мученье страсти павианьей,
Грибниц тоскующие нити,
Пугающее “Извините...”
Что бродит в космосе пустом
И ужас смерти под мостом.

Он знал откуда, что и где.
Но он не знал, как жрать людей!