Вечерами Король приходил на опушку леса. Пылал закат, В ближнем храмме Звучала месса. Корова взмахивала ресницами Размером с человеческую ладонь, По её прекрасному Голубому телу Пробегал зелёный огонь.
Генрих чувствовал Неземную и чистую Тоскующую любовь. Он говорил:
- Дорогая! Вот мы увиделись вновь. Всё что я хочу, Чтобы это мгновение не кончалось.
- Ах, милый! - Отвечала корова, - Случилось то, Чего я больше всего боялась. Ты меня полюбил. А ты был не должен меня любить.
- Почему?
- Да потому, что теперь Ты должен будешь меня убить.
Генрих Восьмой Руки вздымает к небу И вопиет:
- Нет. никогда!
Корова глядит глазами Цвета весеннего льда И отвечает:
- Тут нет твоей власти. Пускай ты и король. Всё что случится дальше Не есть последствие Королевских воль. Это записано в книгу Дэвида Юма В книгу из кованного серебра, Висящую в столбе Слепящего света И стеклянного шума, Отпечатанную кровью бобра По моей, по коровьей коже.
Этого никто изменить не может. Сегодня ты зарежешь меня Вот этим ножом. Снимешь с меня кожу Обработаешь её, И заточишь в высокий донжон.
Замок в котором Будет храниться кожа Станет главным замком Этой страны. И не грусти. Я вернусь к тебе дочерью От другой, Убиенной тобой жены.
Я сделаю Англию Величайшей страною мира, Уничтожу испанский флот. Приближу Марлоу, Бэкона и Шекспира… Хотя ты сейчас не в курсе, Чем важен весь этот народ. Так вся Британия Станет сосудом Для нашей с тобой любви..
Король открывает глаза Где-то вдалеке Женщины бьют посуду. Он стоит на коленях И руки его в крови…
