Решил применить против безысходности и выгорания своего рода тяжелую артиллерию. Взялся перечитывать все любимейшие книги первой половины своей жизни. В добавок мы с Анжелой пересматриваем сейчас все самые любимые свои сериалы.

Такого рода пересмотр хорошо помогает понять о своём собственном уме некоторые неочевидные вещи. Когда я читал эти тексты прошлый раз они нравились мне неосознанно. Сейчас у меня есть некоторый шанс понять в чём причина той радости, которую мне доставляют упомянутые дальше, давно и прочно любимые книги.

Теперь я просто перечислю несколько ранее неочевидных для меня конвергенций и отражений.

Есть общее между “Twin Peaks” Линча и Фанданго Грина. Двойной Пик - это на самом деле двойная вершина. Лора Палмер - одновременно Великая Блудница и Непорочная Дева, Твин Пикс - одновременно самый тихий и уютный и самый острый и опасный город актуального мира. Одновременно глухая провинция и центр всех событий в двух вселенных. Сам сериал - это одновременно отвязнейшая буффонада, высмеивающая все возможные чувства американцев девяностых годов, от любовных до патриотических. И одновременно - это самый серьёзный из возможных разговоров об актуальных, как бытовых, так и “метафизических” проблемах. Вишенкой на торте является Красная Комната Чёрного Вигвама, которая задвоена комнатой аналогичного цвета в казино-борделе “Одноглазый Джек”.

Линч создаёт мощнейшую амплитуду сразу в нескольких плоскостях. И тоже самое делает Александр Грин в своём “Фанданго”. “Во сне и в движенье кипучем склоняется пальма-сосна”. Две резонирующие вселенные, переход между которыми осуществляется через комнату залитую электрическим зелёным светом.

Так же было мной остро осознано то, что герой Фанданго буквально обменял два года в голодном Петербурге на пол часа в майском Зурбагане.

“Бегущая по волнам” Александра Грина рассказывает о том же, о чём “Прозрачные вещи”” Владимира Набокова. Это явление Набоков называет “рифмами судьбы”.

Само собой интонации этих двух текстов буквально противоположны. Задумчиво искренне восторженный Грин и едкий, презрительный и холодный Набоков. Видно что Грин буквально симпатизирует, своему настойчиво спешащему на “голос несбывшегося” Гарвею. Набоков же своего Хью Персона глубоко презирает. Набоков и есть судьба Хью Персона, и он протаскивает его через свои рифмы за волосы и безо всякого почтения.

“Блистающий мир” и “Золотая цепь” тоже только что перечитаны. И они резонируют с моим собственным мироощущением, и, наверное более ни с чем. То острое чувство, что всё прекрасное, сделанное тобой, либо уже осквернено и разрушено, либо будет насуслено и обгажено в ближайшем будущем.

Друд показывает, что из этого мира можно только совсем и навсегда уйти. И даже после этого в покое тебя оставят лишь когда решат, что ты умер. А жуткая и по детски обидная судьба Ганувера (главного героя “Золотой Цепи”) выглядит как та дьявольская неизбежность полного фейла, которая всю жизнь смотрела мне прямо в глаза. В самом загадочном и прекрасном доме на Земле будет устроен вонючий, но, конечно же, очень полезный людям и обществу лазарет для больных желтой лихорадкой. К слову, исключительно изящный и дорогой корабль “Бегущая по волнам” тоже бессмысленно сгниёт на какой-то нелепой отмели.

Та беззаветно увлечённая мальчишеская игра в мечту, в сторону которой весьма дидактично склоняет нас Грин просто не может иметь продуктивного конца. Финальный выигрыш откровенно опошляет искреннее свежее приключение. Просто подумайте о том, что самый популярный роман Грина, “Алые Паруса” сегодня почти невозможно воспринимать с искренней радостью, ради которой он был написан. Человеческое внимание насуслило и засалило этот свежий искренний текст. Люди поступили с “Алыми Парусами”, так же как с волшебным замком Ганувера.

Люди просто не умеют по другому. Поэтому им лучше не давать в руки на самом деле ценный и красивый предмет.