Садовник смрадный и унылый,
Дибила грешного кусок!
Опять твоей гнилой бахилой
Прелестный вытоптан росток!

Лежит надломлена былинка.
Она, как девочкина спинка…
И я не знаю, что за льдинка
Впилась в твой грубый глаз.
Какая злобная фемина
Тебе дала амфетамина
И эту жуткую машину?
Космическая мразь!

Она в твоё шептала в ухо,
Лети полуденною мухой,
В тот дивный нежный сад,
И тот росток подошвой грязной,
Сгуби под хохот злой и праздный!
Спеши мой верный гад!

Так я стоял. Гудел гобоем,
Кривил губу, глядел орлом.
С больным лицом подобным вою.
Страданья тяжкий тёмный лом,
Торчал из бьюшегося сердца,
Во лбу моём светилась дверца,
За ней жужжал хмельной огонь,
Я говорил, себя не слыша.
Лишь чуял, как дрожит и дышит
Его лесная вонь!
Но в глубине души бездарной,
Весь этот вздор высокопарный,
Презрел навеки он.

Он улыбнулся для порядку.
В штанов негнущуюся складку
Он спрятал гонорар.
А я остался убиенный,
Снедаем внутренней гиеной.

Присев на тротуар,
Я чувствовал, как в яркой куще,
Среди цветов и птиц зовущих,
Безжалосный и вездесущий
Сгущается нуар.