В кресле сиреневого седана.
Сзади, равно как и по курсу
Rout 66.
Колючие кусты.
Выжженная равнина.
Небо глянцевое, словно hood
Его сравнительно новой машины.
Бобби снял гавайку.

-Какой интересный mix…
Думает он затягиваясь глубже,
Щетина его трёхдневна
Он мускулист и худ.


Ритм поднимает Бобби,
Словно овцу медведь.
Боби начинает петь,
Но вдруг пугается своего голоса.
На его руках
Начинают удлиннятся волосы.
Бобби понимает,
Что это чертовски опасно.
Волосы могут заполнить салон и тогда…
Он смотрит в небо
Оно ослепительно и прекрасно.
В какой-то момент
Он начинает различать в небесной толще
Далёкие города.


Звук подхватывает Бобби.
Несёт его выше небес.
Словно белка
В его грудной клетке
Мечется мелкий бес.
Его голова гудит,
Словно горяча грелка,
Во рту такой вкус,
Словно он слизывает
Со стены побелку.
Бобби входит в небесный город,
Словно в подземный лес.

Со всех сторон на него смотрят
Длинные зелёные человеки.
Они пугают Бобби.
Он пытается закрыть
Свои волосатые веки.
И тогда звук закручивается у него внутри,
Словно торжествующее торнадо.

Бобби хочет сказать себе:
-Стой! Не надо!
Но вместо этого
Ощущает звук,
Словно родинку на губе.


Бобби вдруг вспоминает,
Что он куда-то ведёт машину.
Ему бы надо вернуться
В автомобильный салон.
В бесконечной дали
Бобби слышит мокро гудящий мотор
И сухо шуршащие шины,
Бобби мотает большой головой,
Словно упрямый слон.


Он столько раз возвращался
Столько раз останавливал сам себя…
Тем временем тайфун
Всё быстрей и быстрей вращался
В глубине своей
Годы прошлые погребя.

Бобби говорит себе:
- Нет, сука, не в этот раз.
Именно сегодня.
Именно здесь и сейчас.
Я отказываюсь возвращаться.

- Что ж. Значит будем прощаться…
Бурлящим гулом
Обращается к Бобби мотор.
Бобби тянет руку в сияющую пустоту
И ставит песню
Jefferson Airplane
На бесконечный повтор.


Солнце спускается ниже,
Мелко трусит койот.
На бесконечной
Серебристой дороге
Сиреневый седан
Монотонную тихую песню поёт.
Словно из чистого света,
Изящное тело его.
И в кресле водителя
Нет решительно никого.