Небесов пальцы растопырил
И в даль могучую глядит.
Там ветр в горах ущелья выел,
Там бродят дервиш и бандит.


Там сокол мчится золотой.
Там горных пиков долото
Среди суровой красоты
Терзает тучам животы.


Небесов шевелит губами.
Мышленье сизое прядет.
Застыв над каменными лбами,
Он на работу не идет.
Пророков мыслит он крылатых
И сумрачных богов патлатых,
Дела давно минувших дней.
Исток обугленных камней.


О боже! Боже! Как нелеп!
Он ест один лишь черствый хлеб!


Потом приходит бред голодный
Над небом льдистый и холодный
Небесный проступает храм
Выходит ангел краснопёрый
Тот самый, пламенный, который
Огнем швырялся по горам.


Он говорит “Пора карать!
Пора их мир себе забрать! “


Перстом Небесова подняв,
Его он наряжает в злато
И в панцирь алый и крылатый
Дает Трезубец и Коня.


Уже в закат Небесов скачет,
Трезубцем тычет в города.
Из глаз его огонь херачит,
Его не умолить! О да!


Он люто мстит глухому миру
За черствый и невкусный хлеб-с
За свой наряд не чистый, сирый,
За насмехающийся плебс.


Он валит башенные краны,
Он испаряет океаны,
Он гонит клерков и дельцов
В пустыни тёмные скитаться
Невкусной плесневой мацой
Годами долгими питаться.


Свирепой веры торжество
На землю старую прольётся
И не оставит ничего.
О свод небесный разобьется...


Все так же в потной суете
Огромный город шевелится,
На призрачных экранах лица
И праведники в нищете.


По серебристым виадукам
Скользят машины.
В чью-то руку
Ложится миллионный чек.
В потоках ледяного света
Слепая шумная планета
Летит во тьму за веком век.


Но где Небесов?
Труп его
Лежит под мертвою омелой
Иссохший и заледенелый.
И больше нету ничего.