В Китае Цинском жил когда-то.
Он был и властным и богатым.
Придумал меры и весы…

Ввергая книгочеев в шок
Он закрывал повсюду школы,
Мечом искоренял крамолы
И непрестанно книги жег.

Он создавал поток доносов
И без конца казнил дасов.
И прочих книжников казнил.
И чтобы не было вопросов
Конфуция он упразднил.

И вот среди фашистской жути,
Бессмертья жаждой обуян,
Напившись мышьяка и ртути.
Преставился Цинь Шихуан.

То было хуже смерти Мао,
Под резкий грай могильных птиц
На сцену вышел Чжао Гао
Суровый парень без яиц.

Пока кричали хрипло птицы,
И по небу луна плыла,
Ли Сы в районе поясницы
Перерубили пополам.

Среди солдат из терракот
Лежал в гробнице Император.
На холм могильный гадил кот.
Крылатый в небесах predator
Парил. Вдали кричал осёл.
На фоне силуэтов горных
В тумане пятна нищих сёл
Висели. Тать скользил проворный.
Сквозь залы длинные, пустые
Осиротелого дворца.
Крестьяне плакали простые,
За смерть Великого Отца.

Две половины мудреца
Лежали на ступенях черных.
И сонм униженных придворных
Смиренно чествовал скопца.