Тенденция к централизации всего и вся принимает самые разные формы и обрастает многочисленными рационализациями и публичными нарративами.

В хаотическом пространстве актуальной экономики идёт процесс централизации и структурной дегенерации. Этот процесс идёт по причинам системотехническим. Его нарастающая интенсивность от человеческих решений практически не зависит.

Однако тенденциозно выигрывают только те деятели, которые работают на доминирующий в экономике процесс. Те, кто пытается идти против, вылетают с трека.

Люди как-то объясняют себе, почему они работают на эту в целом малосимпатичную и разрушительную тенденцию. В частности, они выдумывают разнообразные привлекательные идеологии.

Сегодня наиболее развитые культуры объясняют своё самоубийственное пике в пропасть тотальной интеграции стремлением к социализации общества. Люди рассказывают себе, что они строят “социальное государство”.

Социальное государство призвано надзирать за бизнесом, не позволяя тому эксплуатировать массового человека, как ему вздумается. Для надзора необходим своего рода паноптикум. Машина с наблюдателем в центре и камерами, содержащими коммерческие предприятия по периметру.

Чем за меньшим числом камер приходится следить надзирателю, тем эффективней выходит надзор. А следовательно, социальное государство будет способствовать выживанию именно крупных игроков.

Если государство однажды взялось защищать гражданина от бизнеса, оно со временем станет это делать во всё больших масштабах. Предполагается, что при этом гражданину должно со временем становиться всё лучше. И ему на самом деле становится всё лучше, во всём кроме бизнеса и трудоустройства. Ведь рабочие места даёт тот самый бизнес, от которого государство так эффективно оберегает человека.

Интересно, что со временем чиновники непременно настолько увлекаются ограничительной деятельностью, что начинают активнейшим образом регулировать и частную жизнь гражданина. От запрета на ночные смены в магазинах до регуляции, например, сексуальной жизни человека или же потребляемого им медиаконтента расстояние совсем крошечное.

Прямо запрещать малому бизнесу существовать совершенно ни к чему. Есть две очень эффективные педали, делающие жизнь небольшой компании невыносимой. Это налоги и сертификации.

Предположим, вы французский виноградарь. Несколько поколений ваших предков производили вино и продавали его в местном баре и в собственной уютной лавочке.

Но вот появилось социальное государство. Теперь, если вы не хотите нарушать закон, вам придётся обзавестись следующими справками и сертификатами.

Регистрация виноградника. Каждый участок должен быть внесён в Casier viticole informatisé (CVI).

Ежегодные декларации. Каждый год вы обязаны будете подавать декларацию урожая (déclaration de récolte), декларацию производства (déclaration de production) и декларацию запасов (déclaration de stock).

Акцизный статус. Вино — подакцизный товар. Чтобы производить и хранить его с отложенным акцизом, винодел регистрируется как entrepositaire agréé (уполномоченный складосодержатель) у таможни и получает соответствующий номер.

Право на наименование. Если крестьянин хочет продавать вино не просто как «Vin de France», а под защищённым наименованием, добавляется контроль INAO и сертифицирующего органа.

Регистрация как сельхозпроизводителя. Без этой регистрации вы не будете иметь права выставлять счета.

Этикетка при продаже бутылок. Простая бутылочная этикетка — это отдельный документ, содержание которого регулируется отдельным законодательством.

Вся эта государственная забота очень сильно стимулирует простых крестьян-виноградарей сдавать свои урожаи кооперативам, а кооперативы, в свою очередь, присоединяться к большим сетевым винодельческим компаниям.

Налогообложение работает грубее и проще. По северной и центральной Европе налоговая ставка варьируется где-то между половиной и третью дохода.

Такая налоговая ставка сильно повышает уровень доходов, при котором вообще интересно заниматься частным предпринимательством. Если, живя, например, в Дании, вы зарабатываете 100 000 евро в год, налоговые вычеты с них составят где-то в районе 45 000 евро. Останется 55 000 в год. На эти деньги можно очень комфортно жить где-то в ЮВА. Но не в Дании.

Крупные предприятия переносят высокую ставку налогообложения значительно легче. Если вы имеете годовой доход в два миллиона долларов, то половина от него, оставшаяся после уплаты налогов, — это всё ещё целый миллион.

Кроме того, в каждой крупной корпорации существуют специальные отделы, занимающиеся исключительно тем, чтобы оптимизировать налоговые потери. Чтобы платить меньше налогов, крупные корпорации уводят деньги за границу. Туда, где никакого социального государства с его безжалостным налогообложением нет вовсе.

Естественно, что компания уводит в далёкие и часто достаточно опасные земли только часть своей прибыли. У тех, кто прячет слишком большую часть прибыли, государство отбирает кулончик с эликсиром бессмертия, и дальше такая корпорация уже не жилец.

То есть компания будет уводить в разные вороватые и криминализированные страны ровно столько денег, сколько она сможет увести, не расстроив при этом государство.

Уже нарисованная схема является сущей адской сетью, состоящей из ненужных и опасных связей. Однако самое жерло начнётся там, куда уйдут спасённые от всепожирающего налогообложения деньги. Эти деньги уйдут на территории, контролируемые плутократическими, криминальными социальными машинами, паразитирующими на проблемах первого мира.

Убегая от налогов, финансовый ручей ныряет в самую настоящую клоаку. В смрадное болото, где царят нечестность, агрессия и беззаконие.

Само собой, эти деньги увеличат количество насилия и социальной несправедливости. Кроме того, эти финансовые потоки порождают “опасные связи” уже в традиционном понимании этого слова.

Фактически описанный механизм создаёт связи между руководством крупных компаний и самыми настоящими криминальными бонзами. Наркоторговцами, бандитами, свихнувшимися диктаторами.