Олег Батыгин: В первые дни, когда я только начал размышлять обо всём об этом, я, как мне теперь кажется, переоценивал значение экономической игрушки, купленной у меня компанией за такую несоразмерную цену. Я был уверен, что тайной, за сокрытие которой мне так щедро заплатили, был «охотник».

Я имею в виду программный модуль, истреблявший «опасные связи» в созданной мной шарообразной конструкции. Я подумал, что наткнулся на некоторую сущность, выполняющую в действительной реальности те же самые функции. Моя модель намекала на существование этой сущности в реальном мире, и сущность уничтожила мою модель как одну из «опасных связей».

Стас Рыбкин: В мою гуманитарную голову тоже первым делом пришла именно эта гипотеза.

Олег Батыгин: Эта версия всплывает в уме первой по понятным причинам. Пока я не написал свой «шарик», ничего необычного в моей жизни не происходило. Более того, пока я делал сам шар, всё тоже было банально и скучно. Но стоило мне добавить к шарику «охотника», и всё завертелось.

Я достаточно долго просидел именно с гипотезой «охотника» в качестве базовой, даже не пытаясь предполагать что-то ещё. Я был буквально одержим этой версией. Я не мог ни читать, ни смотреть кино. Всё время ловил себя на том, что размышляю о подлинной природе «охотника».

Стас Рыбкин: Вот и мне этот вопрос представляется исключительно волнующим. Ваш «охотник», если он существует в действительном мире — это самая настоящая потусторонняя сущность. Могущественная и неуязвимая.

Олег Батыгин: Совершенно верно. Гипотеза о существовании «охотника» в брутальной реальности имеет прямое отношение к разнузданной newage-мистагогии. «Охотник» — это самый настоящий «демон» в схемотехническом понимании этого слова. Вы знаете, как создают серверных демонов?

Стас Рыбкин: Я даже и термина «серверный демон» раньше не слышал…

Олег Батыгин: Серверные демоны — это программы без интерфейса. То есть такие, к управлению которыми по тем или иным причинам не стоит допускать пользователя. Обычно демоны контролируют доступ к данным. Для демона важна «неумолимость». Поэтому у него не должно быть никакого интерфейса, с помощью которого его можно было бы «умолить». Если у тебя нет пароля, демон не пустит тебя в охраняемые им ворота и всё.

Однако, чтобы создать демона, необходим какой-то интерфейс. Поэтому, после своего рождения, демон первым делом убивает «материнскую программу», его породившую.

Стас Рыбкин: Ух ты, какая роскошь.

Олег Батыгин: За это я и люблю IT. Это последняя область человеческой деятельности, в которой осталось место чернокнижнику.

Стас Рыбкин: И вы полагаете, что «охотник» — это такой же неуправляемый демон, но не в операционной среде, а в реальном мире?

Олег Батыгин: Я не думаю, что всё так просто. Эту тему очень легко профанировать, чего мне бы совсем не хотелось. Поэтому давайте подойдем к обсуждаемому явлению с другой стороны. С той стороны, с которой не так сильно тянет мистагогией.

Вы представляете себе, что такое «социальная интуиция»? Да, конечно, представляете. У вас очень популярный канал. А значит, вы каким-то образом чувствуете, что именно нужно делать для того чтобы нравиться зрителю.

Стас Рыбкин: Всё так. Меня постоянно спрашивают о моем «секрете». О том, как мне удаётся всякий раз «попадать в фокус» любопытства зрителя.

В действительности же я ничего специально не делаю, чтобы этого достичь. Я просто снимаю то, что мне самому кажется любопытным.

Олег Батыгин: Так это обычно и работает. Вы снимаете то, что вам кажется любопытным, а любой талантливый и успешный менеджер принимает бизнес-решение, которое ему кажется правильным.

Тут ключевое слово «кажется». Никто ничего не «рассчитывает». Точнее «рассчитывают» ученики. Профессионалы действуют иначе.

Борис Гребенщиков как-то сказал, что его песни возникают «из облака». Существует некоторое клубящееся облако смыслов, эмоций, ощущений, из которого словно само собой появляется творение большого мастера.

Таким образом рождается каждый ваш следующий ролик, свежее стихотворение Жадана, популярная песня Rome или же кривое, косое и на вид со всех сторон провальное решение менеджера, которое, тем не менее, приносит ему повышение и богатство.

Стас Рыбкин: То есть вы видите сходство в поведении поэта и менеджера?

Олег Батыгин: В определённом смысле да. Поэт просто берёт и пишет популярное стихотворение, и менеджер точно так же берёт и принимает выигрышное лично для него решение.

Здесь нет никакого чуда. Всё это — результат огромного накопленного опыта. Прежде чем создать первое популярное стихотворение, поэт обычно пишет лютую прорву непопулярных текстов. С менеджерами происходит похожая история.

Многим поэтам в первый раз удаётся заинтересовать публику в достаточно юном возрасте. Однако нужно отметить, что чем сложнее делается общество, тем старше становится поэт, способный написать последовательно много популярных текстов.

Многие пишут какой-то текст, который приобретает популярность той или иной продолжительности. Но закрепиться в качестве известного производителя популярного контента удаётся единицам.

Вблизи порога хрупкости, по мере роста сложности цивилизации, возраст таких производителей популярного контента постоянно растёт, а процентное количество их от общей массы создателей контента падает.

Вместе с тем, по мере приближения к порогу хрупкости, падает и качество популярных текстов. До определённого момента сложность контента росла вместе со сложностью цивилизационной машины. Но в тот момент, когда на горизонте показывается «порог хрупкости», популярный контент вдруг начинает упрощаться.

Аналогичным образом падает и качество выигрышных решений, принятых менеджерами. Почему выигрышные (в смысле процветания самих управленцев) решения становятся с каждым годом хуже (в смысле благополучия управляемых предприятий), мы уже обсудили раньше.

Стас Рыбкин: Вы хотите сказать, что чиновники и поэты в равной степени действуют, не понимая до конца собственных действий?

Олег Батыгин: Вы когда-нибудь метали ножи в цель?

Стас Рыбкин: Вы знаете, да… Я всё отрочество провёл за этим занятием. И до сих пор периодически тренируюсь.

Олег Батыгин: Вот и я тоже всю жизнь в этом деле практикуюсь.

Раз вы имеете такой опыт, то должны понимать, что и техника броска, и точность движения, и многие другие вещи, которые можно объяснить ученику и отработать, обучаясь метанию ножа, достаточно важны. Однако успешный метатель ножей понятия не имеет, что он в точности делает для того, чтобы нож в результате воткнулся в цель острым концом.

Мы просто научились этому. Точно так же никто не знает, как он едет на велосипеде и не падает. Как выбирает рыбные места или же покупает и продаёт именно те биржевые фишки, которые нужно.

Специальные знания во всех этих делах не более чем тюнинг. Есть трейдеры, отлично разбирающиеся в экономике, а есть такие, которые вообще не понимают, что именно они покупают и продают. И первые, и вторые бывают успешны или нет.

Однако сегодня нас будет волновать не поведение успешного трейдера или рыбака. Сегодня мы приглядимся к поведению успешного современного менеджера.

Стас Рыбкин: Это будет любопытно для меня ещё и потому, что среди моих знакомых нет ни одного действительно успешного менеджера.