Олег Батыгин: Это случилось больше восьми лет назад. Я тогда работал на одну мощную корейскую компанию. Мне была поручена разработка одного, достаточно популярного сегодня, программного продукта. На тот момент я заканчивал проектирование архитектуры и планировал набор команды.

Я не люблю и не умею полностью погружаться в одну задачу. Когда я работаю над чем-то с большим увлечением, ко мне в голову непременно приходят любопытные идеи по поводу чего-то к текущей задаче напрямую не относящегося.

Я всегда позволяю себе увлечься этими "посторонними" идеями. Просто потому что, когда я отвлекусь на них, у меня сразу же появятся свежие соображения по поводу моей основной задачи. У всех самолётов по два крыла, а я более продуктивен, когда делаю два дела одновременно.

То же самое случилось и в тот раз. Как только я достаточно глубоко погрузился в архитектуру будущего приложения, мне в голову пришла идея яркой статьи. Чем с большим увлечением я работал над статьёй, тем любопытней становилась архитектура приложения. И наоборот. Чем более оригинальными и яркими были мои структурные решения, тем ярче и смелее становилась статья.

Эта статья и стала причиной резких, очень странных, но крайне позитивных перемен в моей жизни.

Статья называлась "Системотехнический порог хрупкости актуальной цивилизации". Центральная идея текста состояла в том, что хрупкость любой непрерывно растущей информационной системы неизбежно возрастает вместе с ростом её сложности.

Чем сложнее система, тем выше её эксплуатационные риски. Буквально с каждым новым надстроенным цивилизационным "этажом" потенциальные последствия обрушения всего здания становятся всё более катастрофическими, а само обрушение более вероятным.

Метафора "здания цивилизации" позволяет интуитивно понять, чем катастрофа, вызванная, скажем, обрушением Римской Империи, выглядит весьма ванильно рядом с тем, что ждёт нас в случае обрушения того, что построили мы.

Когда рушится одноэтажное буколическое строение, созданное из кизяка и смолистых брёвен восхитительным мастером Лукьяновым, вероятность того, что кто-то из его обитателей погибнет, будет невысока. При обрушении придут в движение сравнительно небольшие массы. Образовавшийся хаос не будет велик, и жертва катастрофы сможет сравнительно легко вычислить безопасный угол в рушащемся строении и там спастись.

А теперь сравните обрушение деревянного пригородного дома с легендарным обрушением "Башен Близнецов". Количество разрушительной энергии и количество образовавшегося хаоса во втором случае было огромным. А шанс на спасение жертв катастрофы крайне низким. Стремящимся к нулю.

Причиной гибели людей во время обрушения масштабных строений, как правило, становится хаос. Уму обитателя рушащегося небоскрёба оказывается не под силу вычислить путь к спасению в толще настолько хаотичной среды.

Спастись он сможет разве что в результате очень удачного стечения обстоятельств. То есть фактически спастись он может только чудом. Не чудом волшебным, понятно, а единственным чудом, которое есть в мире, чудом редкого случая.

Обрушение существующей цивилизации станет во многом похоже на обрушение "Башен Близнецов". Но, конечно же, оно будет более жутким. Чем масштабнее и сложнее конструкция, тем больше энергии и хаоса при её крушении образуется. Актуальная же цивилизация — это уникально масштабное сооружение.

Высоко-хаотичная среда — это многорукий убийца. Человек гибнет в ней оттого, что оказывается не способен предсказать следующее событие. Но давайте присмотримся к "рукам" обсуждаемого чудовища. Что именно будет угрожать человеку, оказавшемуся в толще катастрофы цивилизационного масштаба.

При падении Римской Империи не наблюдалось серьёзного голода в городах. Cura Annonae (система обеспечения Рима хлебом) в какой-то момент перестала существовать, но города в те времена были не так велики, как теперь.

Вокруг городов наличествовали многочисленные источники пищи. Леса, поля и пастбища. Римляне сравнительно легко уходили из столицы "на землю". Скажем, с четырёхсотого по пятисотый годы нашей эры население Рима сократилось с семисот тысяч до ста тысяч человек. Эти люди не умерли и не испарились. Они ушли жить натуральным хозяйством. Производить еду для себя и для оставшихся горожан.

С цивилизацией Майя дела вероятно обстояли похожим образом. Судя по всему, в девятом веке нашей эры на Юкатане случилась необычно сильная засуха. В городах стало голодно и неуютно. И народ просто бросил свою развитую культуру и вернулся в леса.

Естественным образом сегодня такой мягкий сценарий демонтажа цивилизации представляется совершенно невозможным.

Если мы возьмём, к примеру, Blue Banana, мегалополис, протянувшийся от западных берегов Британии до основания Апеннинского полуострова, мы увидим огромную, непрерывно урбанизированную территорию. Гигантский, дугообразный, проходящий через всю Европу город с населением в сто одиннадцать миллионов человек.

Что случится, если в этот город перестанет поступать продовольствие, можно себе представить. Ситуация, показанная в фильме Жана-Пьера Жёне "Деликатесы", — это сравнительно мягкий из возможных сценариев.

Практически всё потребляемое Blue Banana продовольствие производится за его пределами. Если обрушится актуальная Cura Annonae, люди с огромной вероятностью сожрут друг дружку, прежде чем доберутся до земель, с которых можно жить.

Нужно понимать, что для выживания и структурной целостности такого фантастически сложного и масштабного цивилизационного образования, как мегалополис, необходима не только еда. Нужны вода, электричество, топливо, медикаменты. Нужны сотни наименований ресурсов, исчезновение каждого из которых может негативно повлиять на наличие остальных.

Разумеется, Blue Banana — не один такой. Существует американский BosWash, в котором проживает сорок пять миллионов человек, Индонезийская Ява, на которой живёт сто сорок один миллион. Японский Тайхэйё — популяция восемьдесят один миллион человек. Дельта Жемчужной Реки в Китае, где живёт сто двадцать миллионов.

Понятно, что все эти мегалополисы являются координационными узлами текущей цивилизации. Эти гигантские бетонные поля без единого источника пищи, где плотность населения так велика, что люди просто не смогут найти себе места на улицах, если спустятся на землю из своих домов, управляют добычей и распределением всех ресурсов в этом мире.

Обсуждаемые узлы связаны в единую сеть множеством явных и скрытых связей. Мы знаем, насколько отзывчива современная экономика. Серьёзная проблема в одном из узлов тут же отзывается во всей системе.

Очень важно, что "живущие на земле" сегодня так же, в массе своей, крайне специализированы. В случае катастрофы они окажутся в предпочтительном положении. Но им тоже будет трудно выжить.

Мегалополис забирает из шахтёрского посёлка какие-нибудь редкоземельные металлы, которые и кушать нельзя и трогать противно. Взамен он даёт посёлку еду, энергию, медикаменты и всё остальное, необходимое для жизни.
В случае серьёзных проблем в мегалополисе сразу же начнёт сыпаться ресурсная база посёлка. Дефицит же ресурсов "на земле", само собой, усугубит проблему в мегалополисе. Начнётся цепная реакция обрушения производственных связей.

Не нужно при этом забывать о десятках тысяч вредных и опасных производственных циклов. Обо всех химзаводах и атомных электростанциях, целостность которых прямо зависит от целостности социальной системы и системы снабжения.

Нужно помнить о колоссальном объёме накопленного оружия массового уничтожения. Обломки рушащегося "большого общества" несомненно возглавят случайные, спонтанные лидеры. Уровень социальной ответственности у них будет не высок. А соблазн применить ядерное или химическое оружие, напротив, крайне велик.

В общем, если наша цивилизация упадёт, она не ушибётся и не покалечится. Она расшибётся в прах и в пепел. И нам очень повезёт, если это пепел не будет радиоактивным.

Катастрофа такого масштаба может не просто отбросить человечество в пещеры. Она может вовсе стереть людей с лица Земли. И вместе с ними большую часть актуальной биосферы.

Если Генеральный Секретарь Коммунистической Партии Советского Союза упадёт с крыши Спасской Башни, он непременно смертельно ушибётся. Вопрос состоит лишь в том, лазает ли Генеральный Секретарь по этой крыше с достаточной периодичностью, чтобы свалиться с неё со стопроцентной вероятностью. И на этот вопрос можно ответить с уверенностью. Да, он лазает там достаточно часто!