Стас Рыбкин: Уже очень поздно. Около часа ночи. Мы с Олегом Батыгиным ходили гулять по ночному лесу. Смотрели крабов. И судя по всему, он просто хотел со мной поговорить «не под запись». Содержание этого разговора я должен оставить в тайне. Это действительно важный и секретный разговор. Однако и не упомянуть о нём было бы неправильно. Лишняя тайна… Лишняя интрига… Маленькая тёмная комната в залитом светом доме… Кажется, я всё-таки перебрал с травой сегодня.

Я должен извиниться за качество картинки на экране. Я сейчас снимаю налобной action-камерой и не могу видеть кадр. Однако я надеюсь, что случайность композиции будет компенсирована дефолтной живописностью этого места.

Мы видим, что костёр ещё тлеет, но танцы давно закончились. В свете костра продолжают сидеть у моря две безумно романтичные парочки. А прямо на фоне пламени мы видим силуэт совсем молодой девушки с гитарой. Мне кажется, что это та же самая девушка, что крутила fire в начале вечеринки. Правда, тогда она была совсем нагой, а сейчас надела коротенькую юбку. Очень одарённый подросток…

Я чувствую себя сильно и странно возбуждённым. Такое приятное маниакальное состояние, которое бывает перед большим праздником. Например, перед новогодним countdown. И это тем более странно, что вечеринка практически закончилась. Большая часть островитян удалилась спать.

Мне спать совсем не хочется, поэтому я притворюсь, что сосредоточенно разыскиваю Женечку. ………

Куда бы я сам забрался, если бы я был Женечкой. Конечно же, я подобрал бы себе фон поизящнее. Давайте поищем её за розарием, у фонтана. Очень вероятно, что она сидит там, на бортике, перед искрящимися струями в компании кого-нибудь рослого и мускулистого.

(Стас проходит через проём в живой изгороди к фонтану. Женя действительно там. Она там не одна. И она стоит в полный рост. У её ног, облокотившись о стенку бассейна, сидит Дэльфин. Она рыдает. У неё истерика. Женя слышит шаги. Оборачивается.)

Женя: Стас? Хорошо, что ты пришёл. Дэльфин совсем плохо.

Стас Рыбкин: А что случилось?

Женя: Это у тебя камера на лбу? Выключи её, пожалуйста.

………………..

(Съёмка продолжается совсем в других декорациях. Это барный балкон на втором этаже дома Батыгиных. Олег сидит мрачный на стуле задом наперёд, положив подбородок на сложенные на спинке стула руки. Женечка стоит, опершись локтями на барную стойку. В правой её руке — виски в стакане, налито на два пальца крепкого напитка. Рядом с ней Роберт. У него в руках бутылка. В тени за стойкой на низком диванчике присел, сгорбившись, Алексей. Все напряжены. Сразу видно, что случилось нечто неожиданное и крайне неприятное. Возможно, страшное.)

Стас Рыбкин: (Его не видно. Скорее всего, он держит камеру.) Камера работает… Сейчас Олег Батыгин прочтёт нам письмо, которое так расстроило Дэльфин. Олег хочет, чтобы я зафиксировал чтение письма на камеру. Что я, собственно, и делаю.

Олег Батыгин: Мне на почту пришла копия того письма, которое так огорчило Дэл. Письмо пришло с личного адреса Бёнг Мина. Но написал его не Бёнг Мин. Письмо подписано именем Ёнхи Чон. Мне кажется, что я встречался с госпожой Чон… Хотя это могут быть и просто мои домыслы… До этого Бёнг Мин мне никогда не писал. Это первое письмо с его адреса в моём почтовом ящике. Давайте я лучше прочту письмо, а потом уже мы всё это обсудим.


Дорогая госпожа Дэльфин!
Я пишу вам по поручению нашего с Вами Отца, Бёнг Мина. Бёнг Мин не является моим биологическим отцом, так же как не является и Вашим. Я, как и несколько десятков других женщин, называю его своим отцом потому, что он создал мою жизнь и мой успех. Он подобрал меня в трущобах Хошимина и превратил в своего рода «Принцессу Моря». Я знаю, что и Вам Отец сделал похожий подарок.
Я Вам пишу, потому что Отец больше не может писать самостоятельно. Он сейчас находится в реанимационном отделении The University of Tokyo Hospital. Врачи сказали нам, что вероятность того, что он выживет после случившегося с ним приступа, меньше десяти процентов. Но даже если он выживет, он останется недееспособен до самой смерти.
Приступ случился после того, как Отцу пришлось разорвать свои многолетние отношения с Компанией. Он стоял у её основания, и для него это было ужасным ударом. Однако дело тут не столько в стрессе, сколько в его жуткой болезни. Его тело разрушилось настолько, что надежды на выздоровление практически нет.
Если Вы хотите последний раз его увидеть, прилетайте в Токио как можно скорей.
От себя лично я прошу Вас приехать обязательно. Возможно, вы не догадываетесь об этом, но Вы — самая любимая из дочерей Бёнг Мина. Вашей судьбой он интересовался больше всего. Вы единственная из нас, кому он регулярно писал.
Впрочем, мне самой грех жаловаться. Я та самая дочь, которая разделила с ним его самые страшные годы. Последние двенадцать лет я жила в его доме и заботилась о нём.
Вот мой токийский номер *****. Позвоните мне, как прибудете.
Было бы хорошо, если бы Ваш муж, Олег Батыгин, нашёл время приехать вместе с Вами. Отец полагает Олега наиболее одарённым управленцем среди тех, кому он однажды оказал содействие. Поэтому он хочет завещать Вашему мужу бОльшую часть своего состояния с тем условием, что Ваш муж примет на себя кураторство над сетью многочисленных и специфических проектов, инициированных Отцом. Было бы очень хорошо, если бы Олег Батыгин нашёл возможность принять дела лично.
С нетерпением жду Вас в Токио. С глубоким почтением, госпожа Ёнхи Чон

(Олег делает длинную паузу, кивает и всем своим видом показывает, что закончил.)

Стас Рыбкин: Вы полетите в Токио?

Олег Батыгин: Конечно. Вы, наверное, заметили, что госпожа Ёнхи Чон не допустила и тени сомнения в том, что я прилечу. И она была в этом совершенно права. Я глубоко растроган и жутко расстроен. Бёнг Мин — потрясающий человек. Он нечто совершенно фантастическое. Скрытый и могущественный гений, покровитель созидающих безумцев моего толка. И я столько лет думал о нём плохо. Мне сейчас очень за это стыдно.

При этом я должен заметить, что по всей видимости госпожа Ёнхи Чон очень хорошо меня знает.

Стас Рыбкин: Так хорошо, словно несколько лет прожила в соседней квартире.

Олег Батыгин: Точно! Вот и у вас возникли те же домыслы, что у меня…

Стас Рыбкин: Нужно тщательно запомнить всё вокруг. Я присутствую при моменте перехода венца от одного Короля Моря к другому…

Олег Батыгин: Не думаю, что я стану настоящим Олокуном. Им нужно родиться. Я сильно подозреваю, что странная «магия» Бёнг Мина прямо связана с его жуткой болезнью. И эта болезнь имеет наследственный характер. Однако управлять сетью уже созданных и действующих проектов я скорее всего на самом деле смогу. Я хороший инженер и опытный предприниматель. По крайней мере, я смогу поддерживать эту сеть до прибытия нового, настоящего, генетически обусловленного аватара Олокуна.

Стас Рыбкин: Я сильно подозреваю, что вы берёте на себя огромную ответственность.

Олег Батыгин: Скорее всего, это действительно так. И я уверен, что нам теперь потребуются люди. Дэл была очень предусмотрительна, когда начала заводить новых знакомых.