Костёр
Звучит музыка. Это очень ритмичная и очень африканская, резкая и оглушительная музыка. Мне кажется, что такая музыка сама по себе легко введет человека в транс. Впрочем проверить это нам сегодня не удастся, поскольку помимо музыки тут есть очень много чего, способного изменить состояние нашего сознания.
Тяжелая барная стойка в глубине air-living сегодня служит по своему прямому назначению. За ней пышная темнокожая леди в зелёной узорной хламиде и высоком полосатом и цилиндрическом головном уборе, напоминающем вытянутый вертикально тюрбан, разливает крафтовое пиво и вино. Оба напитка местного производства. Оба бесплатны.
Крепких напитков в нижнем бесплатном баре нет. Крепкие напитки можно купить за живые деньги во втором баре, на балконе. Там, где мы беседовали с доктором.
Из густых, хотя и тщательно подстриженных, зарослей появилась ещё одна темнокожая леди. Совершенно обнаженная, очень стройная и очень юная. Мне кажется, что девушке лет четырнадцать. Но, если честно, я не очень умело определяю возраст темнокожих женщин. В руке у девушки мощный, гудящий спиртовой факел. Она в танце бросает факел в кучу растительных брикетов, и кучу, почти мгновенно охватывает жаркое соломенное пламя.
И тут мы понимаем из чего сложен костер! Это прессованные листья и стебли конопли. Понимая, какую “тяпку” можно хапануть от “косяка” такого размера, мы с Женечкой спешим удалиться от костра на безопасное расстояние…
……………………
Здесь, на возвышении за живой изгородью музыка звучит не так пронзительно и громко, как в непосредственной близости от костра. Отсюда можно вести репортаж и отсюда отлично видны танцующие.
Их становится всё больше. Сейчас на площадке перед костром мы видим где-то дюжину силуэтов увлеченных очень энергичным и очень африканским танцем. Над танцполом устроен решетчатый навес. Он служит опорой какому-то вьющемуся растению. То есть над танцующими имеется крыша из живых листьев и цветов.
Не успел я задать самому себе вопрос: “Зачем нужна такая крыша?”, как ответ пришел сам с собой. С навеса на танцующих хлынул ливень!
Видимо решетка-потолок состоит из тонких труб, по которым пустили воду, и теперь эта вода низвергается сверху на танцующих. Одежда прилипла к юным телам. В этом мокром пространстве все вдруг стали вести себя в разы раскованнее. Позы танца стали сексуальнее. Развязнее. Молодые люди и девушки теперь танцуют ближе друг к другу. Обнимаются. Заигрывают.
Всё это совершенно безумно чувственно и отчаянно живописно. Вы сможете представить это, если совместите в одно зрелище “танец в пещере” из “Матрицы-Перезагрузки” и мокрое безумье на центральной площади большого тайского курорта, например Хуа Хина на Сонгкран. Мне очень хочется во всё это окунуться. Женечке, как я вижу, тоже. Однако мы оба не одеты для намокания. Женя, хочешь намокнуть в толпе удутой молодежи?
Женя: Ещё бы! Мы тут с тобой чилим как плесень в кустах. Я чувствую себя пожилой вуайеристкой.
Стас Рыбкин: Ну тогда пойдём переоденемся и намокнем, как следует… (обращается к оператору) Я вам очень сочувствую, но мне придётся таки попросить вас поснимать наши с Женей бесчинства.
Оператор: Без проблем. Если честно я бы и так не отважился туда занырнуть.
Стас Рыбкин: Почему же так?
Оператор: Брюшко и дефицит внутренней свободы. Я предпочитаю снимать, как живут другие. Это и есть главный источник моей радости. Жить самому у меня не очень хорошо выходит. Удачно вам поплясать!
…………………..
Стас Рыбкин: Танцы продолжаются, но мы с Женей таки решили покинуть этот восхитительный мокрый танцпол. С одной стороны мы устали, а с другой нам надо всё же иногда работать. Мы снова переоделись. Вот, посмотрите, какое на Жене удивительное бальное платье. Шелковое. В совершенную облипку, со светящимися в темноте вставками вдоль спины, на груди и на бёдрах. Мне кажется это очень дорогое платье.
Женя: Это моё лучшее клубное платье! Специально надела, на интервью с августейшей четой.
Стас Рыбкин: Под “августейшей четой” Женя имеет ввиду Олега и Дэльфин, конечно. Они сейчас должны подойти сюда, в чилаут, чтобы поговорить с нами на фоне танцующих силуэтов…
А вот и они. Они тоже успели натанцеваться и переодеться. Сейчас на Дэльфин миниатюрное салатовое платье, открывающее практически всё её великолепное тело. На голове дочери Олокуна нежно-зелёный высокий головной убор. На шее тяжелое серебряное, очень фигуративное ожерелье - женщина в позе танцующего Шивы в круге, испускающем множество изгибающихся, словно тентакли, лучей.
Добрый вечер, Олег! Здравствуйте Дэльфин!
Олег Батыгин: Добрый вечер! Как вам вечеринка?
Дэльфин: Здравствуйте! Очень рада вас видеть!
Женя: Здравствуйте! Я была бы очень благодарна, если бы уважаемая Хозяйка Острова согласилась бы ответить на несколько моих специфических, “женских” вопросов.
Дэльфин: Конечно! я с удовольствием отвечу на любые вопросы.Правда титул Хозяйки Острова меня немного смущает. Можно Вас попросить называть меня просто Дэлфин?
Стас Рыбких: Пускай таки это интервью проведёт Женя. Всё же светская жизнь и вечеринки - это ее специализация. Я же, как был подмосковным бирюком, так им и остался. Ну разве что я теперь не домашний бирюк, а странствующий…
Женя: Отлично! Тогда давайте начнём с вопроса, который мы задаем сегодня всем. Скажите, чем является для Вас Остров?
Олег Батыгин: Думаю, что правильно будет, если первой ответит Дэльфин. Я и без того много разного наговорил по этому поводу.
Дэльфин: Остров для меня - это чудо. Олег скорее всего уже в общих чертах нарисовал вам мою биографию. Вы, должно быть, в курсе насколько высоко в моей жизни содержание столь же странных, сколь и удачных для меня совпадений.
В какой-то момент для меня стало важным “дать волю чуду”. Перестать его стесняться. Отчётливо и навсегда осознать свою принадлежность к тому, что лежит за пределами привычного порядка вещей.
Понять и преодолеть стеснение в манифестации собственной “чудесности” мне помогла книга о Гарри Поттере. Трудно представить себе образ более отвратительный, нежели образ Дурслей. И важнейшим качеством Дурслей была манера стесняться чудесного, которое являл собой Гарри.
Мне всегда казалось, что манера стесняться своих, и тем более чужих необычных особенностей - это самое отвратительное качество человеческого общества. Когда я училась в Университете, я столкнулась с тем, что студенты и даже преподаватели стеснялись собственных знаний. В итоге я взяла привычку заводить с каждым новым своим потенциальным молодым человеком для начала разговор о чём нибудь сложном. О квантовой нелокальности, нейрологии действия THC или живописи Ву Гуанжонга. Не мудрено, что я так долго не могла найти себе пару.
Само собой, что как только молодой человек показывал мне, что он предпочитает поговорить о пригородном хайкинге, новых кроссовках и свежих “Трансформерах”, я испытывала сильнейшую брезгливость. Мне казалось, что от статного спортивного юноши, вдруг начинало разить кислым конторским потом и гнилыми зубами. Этот, скорее всего таки индуцированный запах, я называла про себя “запахом Дурсля”.
Первым парнем, который с честью выдержал обсуждаемый тест был Олег. И, если честно, я и на секунду не удивилась тому, что Олег пришел из того самого пространства чудесного, которому я, по всей видимости принадлежала с рожденья.
Олег привёз меня на Остров. И с тех пор Остров стал для меня буквальным аватаром чуда. Здесь находится некий центр притяжения чудесного. Иногда мне кажется, что всё таинственное под луной, вращается вокруг горного пика над нашим посёлком...
Женя: Олег Генадиевич, а Вы как ощущаете остров?
Олег Батыгин: Остров для меня это тоже аватар. Вот только я назвал бы то, аватаром чего для меня является Остров не “чудом”, но “тайной”. Я по своей природе скорее инженер, нежели учёный или, тем более, философ. Поэтому я очень высоко ценю понимание деталей тех или иных механизмов и в то же время ценность любой метафизики представляется мне крайне сомнительной.
Я позволяю себе иметь только те онтологии, которые сложились в моем уме сами собой. Независимо от моей воли. Я уже много рассказывал вам об установленных и гипотетических частных механизмах, приведших к возникновению Острова. Однако, за время моей жизни здесь, у меня сложилась достаточно обширная, и главное, юзабельная онтология, внутри которой остров существует, как своего рода исключительный феномен. Как тайна, которая принципиально не может быть разгадана.
Женя: Загадка без отгадки?
Олег Батыгин: Эта моя онтология вполне себе вербализует “отгадку”. Я даже успел Вам изложить некоторые нарративы. Вот только от такой вербализации вовсе нет никакого толку.
Стас Рыбких: Это интервью ведёт Женя. И я знаю, как она стремится избегать сложных абстрактных рассуждений. Поэтому я осмелюсь таки встрять и попросить Олега Геннадиевича коротко рассказать об упомянутой онтологии.
Олег Батыгин: Ну разве что коротко. Вы слышали о “квантовой нелокальности”, которую уже упоминала Дэл?
Стас Рыбких: Где-то и что-то…
Олег Батыгин: Если при помощи, например, специального кристалла разделить фотон на два фотончика меньшей энергии, эти два фотончика окажутся странным образом синхронны, независимо от удалённости одного от другого. Однако нас сейчас будет интересовать не их, переворачивающая физику и здравый смысл с ног наголову, синхронность.
Любой из параметров таких двух, “запутанных” фотонов будет непременно колебаться истинно случайным образом. Эта истинная случайность вытекает просто из законов сохранения Эйнштейна. Но это опять же детали.
Важно, что в нашей вселенной в принципе наличествует истинный случай. И это научно доказанный факт.
То есть существует такой случай, проявление которого не обусловлено дефицитом данных, хаосом, неизвестными переменными и правилами и прочей приземленной ерундой. Истинный случай - это по сути единственная штука в мире, которой не нужна причина, как таковая.
Из того, что истинный случай существует следует, что вселенная наша не является полностью детерминированной. Большинство её событийных последовательностей, часто очень длинных, детерминированы прекрасно и безупречно на всём своём протяжении. Но, думаю, что я не погрешу против истины, если скажу, что в начале каждой такого рода последовательности лежит именно истинная случайность.
В моей онтологии манифестация истинной случайности - это элементарная форма события. То есть это самое простое, что вообще может случиться. В совершенной пустоте, из ничего, возникает случайное число. Это возникновение не обусловлено совершенно ни чем.
На первый взгляд подобные события, хоть и происходят постоянно, не оказывают на наш мир существенного влияния. Их “влиятельная мощность” слишком мала для этого. Детерминированность или обусловленность - это просто другое имя для “влиятельной мощности”. Чем событие более обусловлено, тем сильнее оно влияет на другие события. Эта идея очевидна настолько, что кажется тавтологичной.
Казалось бы в нашем мире, сплошь состоящем из детерминированных событийных цепей высокой мощности совершенно нет места истинному случаю. Но однажды, мой приятель, профессионально занимавшийся программными моделями хаотических сред, наткнулся на очень странную штуку.
Оказалось, что сгенеренный специальным чипом (такие существуют уже сравнительно давно), истинно случайный параметр работает в модели действительно существующей хаотической среды лучше, чем любого сорта псевдослучайность. То есть случайность внутри очень больших хаотических сред, таких как грозовые фронты или глобального масштаба биржи стремится к истинной, квантовой случайности. К той, которую добывают, разрезая надвое фотоны.
Помнится, что когда я впервые услышал об этом, я был в Москве. Мы выпили с моим приятелем целых три бутылки портвейна. На утро я чувствовал себя просто ужасно. Я лежал на спине на лужайке в Ботаническом Саду, куда я пришел, потому что так и не смог заставить себя спуститься в метро.
Надо мной плыли облака. Формирующие их ветры представляли собой хаотическую систему того самого сорта. То есть конечную, но гигантскую машину взаимодействий, каждое из которых было детерминированным. Но результат всех этих взаимодействий стремился к истинной случайности. И это в конечном итоге выражалось в причудливых, непредсказуемых формах облаков.
Эта штука была очень простой. Интуитивно понятной.
Можно представить себе, что любая система обладает некоторой мерой предсказуемости, выраженной конечным числом. Максимальной предсказуемостью будет обладать система, состоящая из единственного компонента. Система из двух компонентов будет уже менее предсказуема. А теперь представьте, что этих компонентов миллиарды.
Предсказуемость системы будет падать вместе с ростом ее дискретности. И значит, чем сложнее система, тем ближе к истинной случайности будет “результат” её работы.
Таких высоко хаотичных сред не мало. В частности таком мировой рынок, такова атмосфера Земли, таков Океан. И таково пространство, в котором бродят циклоны глобальных трендов.
Наш остров является продуктом бытования такого рода высоко хаотичной системы. И он часть этой системы. Так же, как облака являются частью системы формирующей идущие в атмосфере процессы, и так же, как живопись, например Баския, является частью мирового рыка ценностей.
И в этом смысле мы обитатели облаков. Наш остров - это такой совершенно эфемерный объект, сформированный сразу несколькими хаотичными и агрессивными средами. То есть он продукт деятельности того самого истинного случая. Ну или случая максимально близкого к истинному по свойствам.
Именно поэтому наш остров и является самым надёжным местом в мире. Люди интуитивно издревле селили богов на облаках. То есть в местах, которые располагались к истинному случаю ближе, чем их привычная земная твердь.
Вещи меняются под воздействием сред. Среды меняются под воздействием тенденций. И только истинный случай остаётся неизменным. Сегодня он точно такой же, каким был в начале мира. Наш остров и плывущие над ним облака в высокой степени являются порождением истинного случая. Именно поэтому - они есть то, на что можно без опаски опереться.
И в этом смысле становятся ясны и прозрачны мои слова о тайне, которая принципиально не может быть раскрыта. Если наш остров сформирован истинным случаем или же чем-то к нему близким по свойствам, вопрос о причинах его возникновения, равно как и вопрос о его перспективах равно не имеют смысла.
Истинный случай не имеет причины. И сказать, что тот или иной объект имеет причиной истинный случай равносильно тому, чтобы сказать, что объект не имеет причины.
Женя: Не знаю, насколько Ваше рассуждение верно, но оно исключительно романтично…
Стас Рыбкин: В том то и дело, что сам концепт верности или правильности в этом случае не имеет смысла…
Олег Батыгин: Всё так. Верность суждения обычно определяется тем, насколько верно рассуждает восстановил событийную цепь, приведшую к результату. Но если этой цепи нет? Если результат - это результат действия истинного случая или чего-то весьма к нему близкого…
Женя: Да вы правы. Точно так же бессмысленно обсуждать правильность формы облаков…
Олег Батыгин: Именно!
Дэльфин: Поэтому я с детства и люблю рисовать облака. Просто никто и никогда не предъявляет претензий к тому, что облака нарисованы неверно. Облака могут быть любыми. Так же и наш Остров может быть любым. И мы, его обитатели, можем быть любыми. Чтобы это не значило.
Женя: Скажите, Дэльфин, ведь вы же очень крупный, большой, настоящий художник.
Дэльфин: Ну в том, что я большая и крупная сомнений конечно нет. ( Дэльфин улыбнулась Жене с высоты своего инопланетного роста ).
Женя: Я имела ввиду, что я очень люблю вашу живопись. Я давно за вами слежу. И у меня, в моей скромной подмосковной квартире, висят две Ваших работы.
Дэльфин: Это совершенно безумно лестно. Я практически ничего не делаю для обслуживания своей популярности. То что я остаюсь известным живописцем, то что кто-то и где-то меня до сих пор выставляет и покупает является для меня просто продолжением все того же чуда, о котором мы уже говорили.
Женя: Вот об этом я и хотела Вас спросить. Насколько я знаю, вы появляетесь на художественных мероприятиях исключительно редко. По крайней мере мне известно всего две артистические вечеринки, на которых вы научно доказано присутствовали во плоти…
Дэльфин: Это совершенно верно. Я присутствовала лично только на двух своих выставках. На самой первой своей “серьёзной” выставке в Brooklyn Museum в 1999 м. И в Museo Boncompagni Ludovisi в Риме в 2012 м.
Женя: Я пыталась попасть на презентацию второй Вашей выставки, но не смогла пробиться.
Дэльфин: И это ужасно жаль. В тот раз я была в Риме одна и, грешным делом, скучала. Уверена, что познакомься мы с Вами тогда, мы нашли бы чем заняться вдвоем.
Женя: Это точно. У меня прям мурашки пошли по коже от Ваших слов. Я представила, как мы вместе зажигаем в Риме…
Дэльфин: Может быть ещё и зажгём. Рим пока что вроде бы стоит…Так о чём вы хотели меня спросить в этой связи?
Женя: Я хотела узнать, не тоскуете ли Вы по артистической публичности и не страдает ли Ваша популярность от Вашего затворничества? Но Вы уже ответили на эти вопросы. Я поняла, что потребности в публичности Вы не испытываете, и что Ваша популярность только выигрывает от вашей удаленности от тусовки.
Дэльфин: Я на самом деле не люблю тусовки. Я люблю сидеть в узком кругу на берегу моря с крафтовым пивом и хорошей трубочкой.
Женя: Вы будете удивлены, но я тоже. Я из тех людей, кто свою главную проблему превратил в свою профессию. До шестнадцати лет я была очень худой, ворчливой и вредной девочкой. Чем-то наподобии Дарьи из одноименного мультика. Только одевалась я иначе.
Мой папа был художник. Он рисовал болезненных жутких девочек в стиле Mark Ryden. И я всеми силами старалась быть похожа на этих девочек. Я старалась быть такой же вредной, независимой, нелюдимой, злобно милотной, и болезненно привлекательной, как и они.
Однажды я начала буквально косплеить девочек от Mark Ryden, фоткаться и вывешивать эти фото в Instagram. Через год у меня было пятьсот тысяч подписчиков. А потом я начала монетизировать свою славу и превратилась в скучного трэвел-блогера, которым до сих пор и являюсь.
Дэльфин: Вы вовсе не скучный блогер. Я давно смотрю Ваш Instagram и читаю Facebook. А в Minds мы с Вами даже близкие виртуальные подруги…
Женя: Подождите… Неужели вы Mariana Hole? Других близких подруг у меня в Minds нет…
Дэльфин: Точно! Mariana - это я. Как бы мне не было при этом стыдно за такого рода “говорящий” nickname.
Женя: И это вы мне подсказали nickname Олега Батыгина в MTG Arena…
Дэльфин: Ага. Только это был не аккаунт Олега. Это был мой аккаунт. Это же я озабочена магически и мистически. И само-собой я играю в MTG Arena.
Олег Батыгин: Скажем проще. Это Дэльфин пригласила вас на Остров. Меня она просто поставила в известность, что приедут журналисты.
Женя: Это потрясающе! Я думала, что это я Шерлок Холмс в юбке. А оказалось, что всё это время меня вела на крючке прелестная и темнокожая леди-Мориарти!
Дэльфин: Ну, я больше похожа на Сэла Парадайза, нежели на Дина Мориарти. В нашем тандеме роль Мориарти всегда выполнял Олег. Он прагматичен, безжалостен, смел и потрясающе лихо водит транспортные средства по горным серпантинам. Чем в своё время и купил моё сердце. Ну и это именно у него особая страсть к водопадам и большим коммерческим предприятиям. А я простодушна и романтически настроена. Искренне люблю искусство и верю в людей. И надеюсь, как и Сэл Парадайз, в конце концов остаться в выигрыше.
Женя: Возможно это будет нескромно, но мне хотелось бы получить лично от Вас, от легендарной, магически удачливой и успешной Дельфин, своего рода персональный совет. Я в некотором роде могу гордиться своей везучестью. Со стороны я выгляжу сравнительно не плохо. Но внутри у меня многое не в порядке. Я человек снедаемый слабым, но надоедливым беспокойством.
Когда же я гляжу на Вас, я совершенно уверена в вашей глубокой безмятежности. Вы, конечно, склонны переживать. Вы нервная и рефлексивная натура. Но мне кажется, что Ваши стрессы крупные и редкие. И они далеки друг от друга и не схожи между собой, словно горные пики на горизонте. Мои же стрессы все одинаковые, мелкие и чудовищно многочисленные.Они напоминают колючую газонную траву. И я вечно стою на этой траве босиком и она ранит мне ступни.
Я бы предпочла иметь такую стрессовую картину, как у Вас. И я буду Вам весьма благодарна, если вы подскажете мне способ перестать страдать от противных уколов колючей травы? Вы не стоите на этом газоне? Не замечаете тысячи мелких уколов? Или у вас есть какой-то секретный способ этих уколов избежать?
Дэльфин: Я с огромным удовольствием отвечу на Ваш вопрос. И я дам вам даже не один совет, а два. Наденьте какую-нибудь обувь и перестаньте стричь газон. Дикая трава живописная и мягкая. А стриженная жёсткая и колкая. Она похожа в этом на британскую социальность, которая и породила стриженные газоны. Я бы даже сказала, что стриженный газон - это достаточно прозрачная метафора британской социальности.
Женя: Вот именно, что метафора. Вы даёте мне метафорические советы. Они звучат красиво, но я не понимаю, как мне ими воспользоваться…
Дэльфин: Это своего рода паттерн… Вы хотели бы конкретного примера его применения?
Женя: Да! Именно этого я и хочу!
Дэльфин: Я вижу, что именно вас сейчас беспокоит и я понимаю почему.
Женя: Интересно… Мне казалось, что я сейчас относительно спокойна. Мне вообще удивительно спокойно и комфортно на вашем острове.
Дэльфин: И тем не менее вы достаточно нервно переминаетесь с ноги на ногу. Совершаете мелкие резкие движения плечами. Вас кусают насекомые. В сумерках тут достаточно много комаров. И заметьте, что они кусают здесь только Вас.
Женя: Удивительно! Меня на самом деле кусают и я этого не замечала. А почему меня кусают, а других нет?
Дэльфин: Это из-за вашего роскошного клубного платья со светящимися вставками. Именно эти эффектные украшения и привлекают к вам насекомых. Комары летят на свет. Особенно на синий свет. На такой, который испускают эффектные врезки на вашем платье.
Думаю, что правильно будет надеть что-то другое. И это подпадает под часть паттерна про “не стой на колючей траве”. Идея же про “не стричь газоны” куда как более обширна и абстрактна. Вы делаете то, к чему у Вас не лежит душа большую часть своего времени. Я не думаю, что вам очень уж нравится клубная жизнь. И техно--эстетику вы не очень то любите. Вы относитесь к этому, как к работе. Вам нужно быть модной. Но на самом деле вы хотите совсем другого.
Женя: Чего же я хочу?
Дэльфин: Вы хотите жить здесь, с нами, на острове.
Женя: Ух ты! И ведь это правда! Я на самом деле этого хочу. Сегодня я рассмотрела вашу жизнь, и мне кажется, что вся моя жизнь на самом деле напоминает настойчивое и бессмысленное стояние голыми пятками на колючей траве.
Дэльфин: Так бросьте эту свою жизнь и оставайтесь у нас.
Женя: Это не так-то просто сделать.
Дэльфин: Это очень просто сделать. Вам это решение кажется очень масштабным. Но я уверяю Вас, что оно таким только кажется. Мне самой всегда помогает сначала сделать менее значимый выбор. Когда нужно сдвинуть что-нибудь тяжелое его обычно сначала раскачивают. Так же и здесь.
Женя: Какой бы маленький выбор мне сделать прямо сейчас?
Дэльфин: Пойдёмте выберем вам платье. Мы тут на острове производим небольшие партии модной одежды. В основном пляжной и клубной. Я автор некоторых моделей. Не всех. Но сама идея одежного бренда, его стилистическая концепция полностью моя. И мне ужасно хочется сделать Вам подарок…
Женя: Ой.. Мне так неудобно…
Дэльфин: Вы опять становитесь на колючую траву голыми пятками.
Женя: Ох… Трудно сразу перестроиться.
Дэльфин: Ничего трудного. Пойдемте Вас переоденем…
Женя: Идём.
Стас Рыбкин: Женщины уходят… Два исключительно изящных силуэта в закатных лучах… Мне видится, что на сегодня хватит долгих и сложных разговоров. Нужно просто молча поснимать всю эту красоту. Кислотный, электрически розовый закат. Море, словно серебряное блюдо в клубном ультрафиолете… Фигуры танцующих… Фигуры танцующих женщин… Изящные силуэты женщин, танцующих чувственный горячий танец на фоне закатного моря…