Что это было?
Я понимаю, что однозначного ответа у Вас тоже нет и быть не может. Однако Вы, Олег, пытливый человек исследовательского склада. Не может же того быть, чтобы Вы с тех пор не выстроили каких-то гипотез на этот счёт?
Олег Батыгин: Само собой, я очень много думал обо всём об этом. До такой степени много, что в какой-то момент я решил ограничить себя в отношении размышлений этого сорта. Сейчас я позволяю себе рассуждать на эту тему не чаще двух часов в неделю.
На этой неделе я свои два часа ещё не потратил, и могу потратить их сейчас… Я уверен, что до каждой из моих версий вы смогли бы додуматься и сами. У меня нет никаких фактов. Одни догадки. И все эти догадки достаточно маргинальны. Каждая из них непременно отдаёт либо научной фантастикой, либо конспирологией, либо и тем и другим вместе.
Стас Рыбкин: Меня всегда острейшим образом интересовало, что именно думает главное действующее лицо того или иного фантастического нарратива. В отрочестве я мечтал взять интервью у Капитана Немо или хотя бы у Ридры Вонг. И вот сейчас у меня есть такая возможность…
Олег Батыгин: Вы мне льстите. Я тут вовсе не главное действующее лицо.
Стас Рыбкин: Как же так?
Батыгин: Действующее лицо, простите за тавтологию, обычно действует. Моя же функция во всей этой истории сугубо страдательная. Я просто человек, с которым произошли некоторые события.
Я развлекался в свободное от работы время. Дул зелёную, писал инди-игрушку, чилил со скучающей кокни. И вдруг на меня буквально обвалились крупные деньги и этот клочок суши. Я даже немного испугался при этом.
Это история не обо мне. Эта история о некоторой ситуации, в которую я попал. Я подозреваю, что попал я в неё по большому счёту случайно. Эта ситуация буквально создала меня, как Махараль Голема. И, весьма вероятно, что я такой не один. Если ситуация продолжает существовать, а причин считать, что она завершилась, у меня нет, эта ситуация продолжает создавать других…
Стас Рыбкин: Других кого?
Олег Батыгин: Других бенефициаров обсуждаемой ситуации.
Стас Рыбкин: Бенефициары… Роскошное слово. Из этого можно сделать осевой термин нашей истории… Бенефициары Батыгина… Как вам такое словосочетание?
Олег Батыгин: Мне нравится звукопись. И мне, конечно, приятно слышать своё скромное имя в составе звучного термина. Однако произнести термин в этом виде мне будет трудновато. Для себя я называю гипотетических своих коллег «Fragility Threshold Beneficiaries» или, сокращённо, FTB.
Стас Рыбкин: А вам приходилось встречать других FTB?
Олег Батыгин: Да, конечно. Самое смешное, что я точно знаю, что и вы тоже встречали других FTB. По крайней мере, вы видели вживую ещё одного такого же, как я.
Стас Рыбкин: Интересно! Кто же это? Неужели Женечка?
Олег Батыгин: Тут я промолчу. Мне очень приятно делиться с вами сведениями, но я совершенно не собираюсь терять из-за этого членство в «Клубе Загадочных Людей».
Стас Рыбкин: Хорошо. Вы называете себя бенефициаром порога хрупкости. Вы уже получили свой выигрыш. Значит ли это, что наша цивилизация переступила порог хрупкости?
Олег Батыгин: Пока что мы только стоим на этом пороге. На «цивилизационной поверхности» появилась первая трещина, крупная настолько, чтобы можно было с печальной уверенностью констатировать необратимость начавшегося деструктивного процесса.
Стас Рыбкин: Вы имеете в виду пандемию?
Олег Батыгин: Я имею в виду резко ускорившееся повсеместное разрушение важных, часто несущих социально-экономических конструкций. Закрытие государственных границ, коллапс самой идеи незыблемых прав человека, тотальный кризис управления и множество прочей дряни, обвалившейся на нас сразу и вдруг… Сегодня всё это действительно принято объяснять эпидемией. Когда она закончится, потребуются другие объяснения.
Стас Рыбкин: И FTB от всего этого выиграли?
Олег Батыгин: Ну вы же видите, как неплохо я тут устроился…
Стас Рыбкин: Ну да… Давайте всё же вернёмся к гипотетическому механизму, позволившему вам выиграть. Что же это такое было?