Существуют архитектуры буквально обречённые на коллапс. Причем склонность коллапсировать обычно проявляют именно самые динамичные, быстрые и сложные структуры. Можно сказать, что если скорость роста сложности превышает некоторый порог, коллапс системы становится неизбежным.

Современной цивилизации в первую очередь угрожают не экологические и ресурсные проблемы, не эпидемии и генетическое вырождение. Хотя всё это ей тоже угрожает. Самой неотвратимой опасностью являются неотъемлемые, формообразующие свойства самой цивилизационной машины.

Стрела развития актуальной цивилизации прямо направлена на скорейшее достижение того уровня сложности, за которым лежит неизбежный крах.

Тут мне вспоминается рассказ Артура Кларка “Девять миллиардов имён Бога”. В этом тексте некоторая монашеская община тысячелетиями пытается выписать все сочетания определенного количества знаков, чтобы собрать все возможные комбинации имени Бога. После чего, согласно их верованиям, должен наступить неизбежный конец сущего.

Однажды монахи нанимают группу программистов и те быстренько, в десять строчек кода, выводят им все эти девять миллиардов сочетаний знаков на экран. Когда программисты едут, довольные проделанной работой, домой, они наблюдают, как в небе гаснут звёзды.

Техники ускорили работу монахов решительно и эффективно. Нечто подобное происходит сегодня с эволюцией нашего актуального цивилизационного пространства. Чем эффективнее и круче работают наши современные специалисты, тем ближе привычный нам мир к своему естественному концу.

Чтобы обозначить порог, после которого дальнейший рост сложности делает коллапс структуры неотвратимым, я придумал термин “системотехнический порог хрупкости”.

Представьте себе систему, состоящую из множества элементов. Каждый из элементов содержит некоторое количество неопределенности.

Элементы работают в связке. Они выполняют некоторое ветвистое дерево связанных задач. Каждый из элементов выполнит свою задачу так, как от него требуется только в определенном, пусть и высоком проценте случаев. В этом и состоит смысл содержащейся в элементе неопределённости.

Если вы отправляете грузовик с гвоздями своему клиенту он может к нему не доехать по тем или иным причинам. Вероятность того, что грузовик не доедет, сравнительно невелика, иначе никто бы у вас гвозди не заказывал. Но эта вероятность не нулевая. И все в мире понимают это. И вы и клиент и преступное сообщество и арбитражный суд. Пошляки для того чтобы обозначить обсуждаемое свойство мира говорят “наш мир не идеален”.

Представьте себе, что сложность системы непрерывно и очень быстро растёт. Растет не только количество элементов в системе. Растут также их разнообразие и связность.

Рост связности приводит к тому, что объекты всё в большей степени обусловливают поведение друг друга. В то же время образуются новые сложные квази-объекты, обладающие огромным количеством внешних и внутренних связей. Появляются параллельные процессы, нацеленные на единственный результат. Скорость таких многопоточных процессов очень высока, но результат зависит от успеха каждого отдельного потока. В общем происходит то, что в современном нам мире называется “стремлением к эффективности”.

Крупные выигрыши, которые получаются от роста эффективности, тут же тратятся на повышение масштаба, вариативности и связности системы.

На каждом такте своей работы, в каждом новом своем состоянии такая система имеет некоторую вероятность коллапса. Даже интуитивно понятно, что чем выше связность, масштаб и вариативность такой системы, тем и вероятность коллапса ее выше.

Вероятность крэша этой машины буквально прямо зависит от некоторого сводного индекса её сложности. Существует такая сложность системы, при которой вероятность её обрушения будет равна единице. При такой сложности система начнет рушиться сама собой, без дополнительных внешних причин. Это место в эволюции системы я и называю “системотехническим порогом хрупкости”.