Вот ведь тоже забавно. В ранней юности я писал достаточно средне. Хотя и не плохо выдумывал истории.

В какой-то момент мне захотелось стать писателем и я начал осознанно и планомерно учиться писать. Однажды наступил день, когда я достиг, как мне кажется, подлинного высокого мастерства в области письма на русском языке.

И чуть ли ни в тот же самый день у меня полностью пропал интерес к занятию "места" русского писателя. Вместе с искусством письма, росла моя способность к анализу. К самостоятельному и непредубежденному пониманию мира и людей. И когда я выучился писать достаточно хорошо, я понял, что мне попросту противно участвовать в так называемой "русской культуре".

Мне омерзителен "русский литературный процесс", буквально стоящий на трёх китах. На мелком должностном воровстве, проституировании учеников и прочих младших членов "литературных кружков" художественными руководителями и, конечно же, на водочном алкоголизме.

Мне в равной степени мерзостны все "русские литературные повестки". Меня тошнит от "фем-письма" и мне кажется, что от текстов "православных пишущих батюшек" воняет несвежими носками. В равной степени мне неприятны провоенный вой и антивоенное нытьё. Все без исключения лит-мероприятия вокруг войны видятся мне мерзостью аналогичной каннибализму. На войне всегда спекулируют наиболее разложившиеся образчики "русского литературного пространства".

Мне омерзителен литературный междусобойчик, в котором жирный и смрадный упырь, создавший организацию "Поэты фронту" объявляется "подлинным талантом, случайно оказавшимся на дурной стороне". Почему он таким объявляется? Да потому что он годами финансово участвовал в их водочном алкоголизме. А кому-то просто ссужал время от времени грязных, "патриотских" денег.

Мне мерзостна закостенелость и осоловелость. "лидеров пишущего сообщества" Их убогая "критическая традиция", их остопиздившие ещё во времена Бурлюка кривляния. Их неспособность изобрести ничего более инновационного, неужели письмо на кривом и неудобочитаемом языке. Их мелкая жадность и паскуднейшая грызня за копеечные гранты, премии и гос-подачки.

Мне отвратительно их инстинктивное неприятие всего нового и живого. Седьмая винда и соответствующий ворд, в которых они работают. Полное нелюбопытство ко всему кроме осклизлой паутины связей внутри "творческого круга".

В общем, как только я научился писать на уровне лучших из русских писателей, мне полностью перехотелось русским писателем быть. Остаётся добавить, что быть "русским" мне стало противно за долго до того, как опротивело быть "писателем".